«Жиробас», утопленный рюкзак и письмо против письма. Как одна семья воюет с гимназией в Барановичах

В конце лета, когда дети доживали последние беззаботные деньки, в соцсетях громыхнуло видео из Барановичей. Мальчик по имени Лев с экрана рассказывал, что «с ужасом ждёт 1 сентября», потому что каждый раз, заходя в класс, слышит: «жиробас», «нищеброд», «вали из нашей гимназии». В ролике говорилось, что его «несколько раз избивали толпой», а вещи «топили в унитазе». Подключилась семья — в Threads появился пост о травле, собравший больше тысячи комментариев.

История мгновенно расколола интернет на два лагеря. Одни писали: «Ужас! Куда смотрят родители этих детей?» и советовали срочно менять школу. Другие присматривались к деталям и хмурились: мальчик на видео улыбается, да и сам ролик смонтирован с использованием ИИ — в том числе эпизоды с насилием. «Не выглядит он жертвой», — писали скептики. «Нельзя верить всему, что выставляют в интернет».

Милиция отреагировала быстро и сухо: в классе «сложилась конфликтная ситуация с вновь прибывшим учеником», выработана стратегия разрешения. И отдельно попросили не «пытаться хайпануть в интернете, размещая публикации, не соответствующие действительности».

Отец Льва, Станислав Русан, на слово «хайп» обиделся. Пришёл в редакцию Onlíner с толстой папкой обращений — в гимназию, в управление образования, в прокуратуру. И заявил: все факты из ролика имеют документальное подтверждение.

«Раньше мы уходили от конфликтов»

Лев перешёл в шестой класс барановичской гимназии в прошлом учебном году. До этого он уже несколько раз менял коллективы. Папа объясняет это просто: семья «уходила от конфликтов».

Первый эпизод он вспоминает неохотно. В начальных классах Лев учился в гимназии два с половиной года, пока на чехле телефона не появились флаг и герб России — купленные в Смоленске, куда семья часто ездит. Дети потребовали убрать. «На этой почве всё и началось». Семья перешла в школу рядом.

Там всё было спокойно, пока был один учитель. А в пятом классе пришли новенькие — и начались стычки. Однажды отец подъехал к школе и увидел драку: его сын и ещё один мальчик. Он их разнял, придержал обоих. Сын успокоился, второй продолжал лезть. Пришлось «жестче одёрнуть». Итог — мама того мальчика написала заявление в милицию: якобы отец оскорблял и бил её сына.

— А вы не обзывали?

— Ну нет конечно, по крайней мере не матерными словами.

Директор попросил извиниться. Станислав пошёл и извинился: «корона не упала». Но заявление мама не забрала. Тогда он сам предложил: давайте мы уйдём, чтобы конфликты не продолжались. Разбирательство закончилось ничем — свидетелей не было.

В сентябре прошлого года Лев пошёл в гимназию, где общение со сверстниками не задалось почти сразу. Политические взгляды тут, по словам отца, ни при чём. Просто мальчик «отличался поведением» — мог сделать замечание.

— Он очень скромный и стеснительный парень. Мы люди старой советской закалки: считаем, что матом ругаться плохо, курить плохо, пить плохо. И вот эти принципы мы ему внушили. А когда он приходит и видит в классе совершенно другое, то может сделать замечание: «Не ругайся, прекращай».

Первые звоночки, по словам отца, появились в октябре-ноябре: стали ломаться и исчезать вещи. Дневник находили в другом конце гимназии, рюкзак утопили в унитазе, одежда была порвана. Обзывательства — каждый день: нецензурная лексика, «жиробас», «животное», «пошёл вон из нашего класса».

— Его обзывают, а он не выдерживает и отвечает. И, естественно, слово за слово…

Отец начал ходить к классному руководителю и родителям. Спрашивал: в чём проблема, какие претензии? Ему отвечали: «Надоело, я про этого Льва каждый день слышу дома». Говорили, что это сын кого-то задирает первым.

— Вы допускаете, что Лев мог задирать детей первым?

— Я допускаю, что поначалу, может, что-то и было… Но нет, я своего сына знаю: первым он это делать не будет. Скорее всего, отвечает, потому что он не будет молчать.

Хроника боя: версия отца против ответов милиции

Дальше — почти детектив. Отец составил хронологию, мы сверили её с ответами Барановичского ГОВД.

Декабрь 2025-го. Отец: рюкзак Льва утопили в унитазе. Мать «вандала» признала факт по телефону 3 февраля 2026-го и пообещала, что не повторится. Заявление в ГОВД подано 11 марта — после того, как обещание не выполнили. Ответ ГОВД: проверка проведена, дело прекращено в связи с неустановлением лица.

8 января 2026-го. Отец: драка на выходе из гимназии, под видеокамерами. Льва повалили в снег и пинали ногами. Ответ ГОВД: профилактическая беседа с шестым классом о недопустимости противоправных действий и высказываний в сторону одноклассников.

28 января. Отец: драка с телесными повреждениями. Судмедэкспертиза не фиксировалась — социальный педагог просила простить обидчиков, и семья пошла навстречу. Есть справка из медпункта и поликлиники, наряд милиции фиксировал факт драки. Справка: ссадины, ушиб правого предплечья. Ответ ГОВД: профилактическая беседа о недопустимости противоправного поведения.

9 марта. Отец: драка с одноклассником, в ходе которой Лев непреднамеренно порвал тому рубашку. Причина — оскорбления «Убирайся вон из нашего класса» и физическое воздействие. Заявление не подавалось.

19 мая. Отец: одноклассница спровоцировала Льва на драку и укусила за руку. Повреждения сняты судмедэкспертизой. Из-за удержания руки (попытка защититься) Лев попал на учёт в ИДН, позже снят. Справка: подкожная гематома тыла правой кисти. Ответ ГОВД: проверка проведена, дело прекращено за отсутствием состава административного правонарушения.

Итог по документам: административных нарушений не зафиксировано, серьёзных травм нет. Сам отец говорит про ссадины и ушибы и подчёркивает: речь в первую очередь о психологическом буллинге, а не о физическом.

— Не было переломов, слава богу, до этого не дошло. А где гарантия, что они его из окна не выкинут?

«Родительское собрание прошло ужасно»

Станислав ходил к директору, писал в управление по образованию, в прокуратуру. По его словам, классный руководитель «не желал объективно разбираться», а директор в грубой форме отказывал в содействии.

— К директору я не один раз приходил: «Что делать будем?» У него риторика такая: «А что я могу сделать? У меня рычагов нет ни на родителей, ни на детей».

— Каких действий вы ждали?

— Ну как минимум собрать родительское собрание, пусть внеплановое. Сесть вместе и выяснить, в чём проблема.

Собрание по инициативе семьи всё же провели — в феврале. И оно, по словам отца, «ни к чему не привело».

— Первое прошло в феврале, и оно было ужасным. Я пытался узнать у родителей, в чём проблема. Ну Лев же не ломает вещи ваших детей и не бросает рюкзаки в унитаз? Из претензий я услышал, что сын долго смотрел на одну девочку. Вторая претензия: он приносит с собой ссобойки с домашней едой. Но в столовой жареные пельмени — их ему нельзя, у Льва гастрит. И вот этим он детей раздражает. Но это же не причина, а следствие, всегда можно найти, к чему придраться.

Там же сыну приписали суицидальные наклонности: якобы Лев в туалете сказал «Выбросьте меня из окна». Откуда информация — не объяснили.

— Итог такой: на нас начали орать, папа одного одноклассника начал паясничать. И нам ничего не оставалось, кроме как уйти с собрания под радостное хлопанье других родителей.

— А почему была такая реакция?

— Я просил: «Обратите внимание на своих детей. Если им некуда девать энергию, займите их, запишите на секции». Мой занимается музыкой и танцами — у него не остаётся энергии, чтобы кого-то обижать. Может, они обиделись, что я их учу, как воспитывать детей…

После этого, рассказывает Станислав, мама одного из детей начала собирать подписи, чтобы исключить Льва из гимназии (подтверждения у редакции нет). Письмо не подписали не все, директор хода ему не дал. Но, по словам отца, даже те, кто дружил со Львом, перестали с ним общаться. Мальчик стал изгоем.

«Больше месяца я каждый день ходил с сыном в школу»

В марте прошло второе собрание — с участием заместителя начальника отдела образования. Выступала психолог: абстрактно рассказала про буллинг, причины, методы борьбы. Все сидели, слушали, зевали. Когда отец попытался выступить — снова шум, «хуже, чем в первый раз».

— Оба раза я предлагал за свой счёт установить видеокамеры в классах, чтобы родители могли доказать «агрессивность» Льва. Но они отказались.

Тогда отец решил защищать сына своими методами и больше месяца ходил с ним в школу, сопровождал на переменах — работа вахтовым методом позволяла. С 9 апреля ко Льву приставили социального педагога. Но и это, по словам отца, не помогло. Год закончился инцидентом в столовой — в редкий момент, когда педагога рядом не было.

— По камере видно: Лев подходит к столу, где есть свободные места. А одноклассники: «Пошёл вон отсюда». В классе они с другим мальчиком друг друга оскорбляли. И тут девочка, которая в январе участвовала в драке, давай заступаться, стала обзывать Льва. Он говорит: «Что ты сказала?» Она его бах по голове рукой, а он её взял за руку. По её показаниям, схватил крепко и не отпускал, ей было очень больно. Из-за этого она его укусила.

— В принципе, случай не стоящий: помирились бы, договорились родители. Но это очередная провокация.

Почему не уходили? «Нам неудобно далеко ездить»

— Вам предлагали менять школу или класс?

— Предлагали. Приезжал из Бреста заместитель начальника охраны детства. Начальник отдела управления образования предлагала перейти в любую гимназию. Мы сказали, что подумаем. Во-первых, нам неудобно далеко ездить. Во-вторых, дети в таком случае поймут свою безнаказанность и что можно большинством голосов творить беспредел. Раз мы уходим — мы виноваты, правильно? У детей формируется мировоззрение, что толпой можно заставить человека уйти. И что вырастет из этих детей?

— Но вам многие советуют в первую очередь выдернуть ребёнка из травмирующей обстановки.

— Не все знают, что мы не бросали его. Я сопровождал Льва в школе, потом с ним была социальный педагог. С точки зрения безопасности мы его не бросим.

А буллинг-то официально есть?

Родители показали редакции психологическое заключение от 8 апреля 2026-го, которое проводил педагог-психолог Социально-педагогического центра Барановичей.

«Это не разовая ссора. Это устойчивая структура, где один ребёнок закреплён в позиции чужого, страшного и смешного. Без вмешательства взрослых это перерастёт в тяжёлую травлю», — говорится в документе.

Был составлен антибуллинговый план и рекомендации администрации: назначить тьютора на уязвимые уроки (физкультура, технология) и перемены, запросить план коррекционных занятий, провести повторную диагностику через 6 недель, а при отсутствии изменений рассмотреть перевод Льва в другой класс.

С 9 апреля сопровождающий педагог была назначена, по приказу директора составлен план для психолога, классному руководителю рекомендовано скорректировать поведение. Есть и более поздняя диагностика от 18 июня 2026-го (организация «Благодети», по инициативе родителей): «ребёнок находится в ситуации систематической травли в школе».

Что ещё в папке

Документов много. В заявлении на имя директора от 16 марта отец пишет «о личной неприязни» классного руководителя к его сыну («У неё во всём виноват Лев») и требует «покончить с кумовством со стороны некоторых родителей».

В ответе гимназии от 31 марта говорится: конфликты стараются урегулировать, проведены беседы и занятия по сплочению коллектива, организовано ежедневное сопровождение.

22 мая — жалоба в управление по образованию с просьбой привлечь директора к дисциплинарной ответственности «за нарушение служебного и гражданского этикета». Повод — вопрос о независимой комиссии по математике (родители не согласны с годовой тройкой), а директор, по мнению отца, позволил себе повысить голос. Управление нарушений не нашло.

25 мая — заявление в прокуратуру: «Все от нас отмахивались, говорили, что пусть ваш ребёнок сам разбирается со своей проблемой». Мать просит проверить объективность администрации и ИДН.

4 июня — очередное письмо: «на уровне городского исполкома вопрос не имеет решения», семья идёт в Брестский облисполком. Родители не согласны с предложением перевести сына и возмущены, что не предложено уйти тем, кто «буллил Льва».

2 июля — подробный ответ из главного управления по образованию Брестского облисполкома. Специалисты выезжали в гимназию. Предложение о переводе объяснили «проблемами адаптации, сложностями в обучении, конфликтными ситуациями». Решение — за родителями. Признаков суицидального поведения у Льва не выявлено. Гимназии рекомендовано заменить классного руководителя и провести беседу с детьми вместе с милицией. Директора по итогам выезда привлекли к дисциплинарной ответственности.

А теперь — версия других родителей

В редакции оказалось и коллективное обращение родителей одноклассников (по словам Станислава — 18 подписей, подтвердить мы не можем). Картина там — зеркальная.

Утверждается, что Лев «систематически оскорбляет одноклассников, в том числе в присутствии отца», «грубо нарушает личные границы». Пример: «использовал одежду соседки по парте для вытирания назальных выделений». Склонен к демонстративным действиям на уроках — «может начать петь», «использует планшет для игр». Упоминается эпизод с суицидальными наклонностями, который «травмирует психику детей-свидетелей».

На первом собрании отец, по версии подписавшихся, заявил, что «дети не совсем воспитанные, и родители должны больше внимания уделять их занятости». Второе собрание инициировали уже другие родители — чтобы урегулировать ситуацию. И настаивают: два месяца классный руководитель, социальный педагог и психолог «проводили целенаправленную работу по нормализации климата».

Про заявления: всего 6 обращений в ИДН за полгода, в них «заведомо ложные сведения», по каждому факту в возбуждении дела отказано. Ситуацию с укусом описывают иначе. А поведение законного представителя Льва называют «злоупотреблением правом на обращение в госорганы», которое «наносит вред психологическому состоянию несовершеннолетних и срывает образовательный процесс». Просят оградить детей от «дальнейшей агрессии со стороны данной семьи» и провести служебную проверку по фактам «заведомо ложных заявлений».

Что дальше?

Пока готовился материал, родителям Льва предложили перевести ребёнка в параллельный класс той же гимназии с индивидуальной формой обучения.

— Отдел образования пошёл навстречу. Лев сможет приходить в класс реже — раз в неделю или месяц, писать контрольные, а основное обучение дома. Это временный компромисс, чтобы сохранить психику. Но буллинг по-прежнему не признан. Нас официально признали «хайперами». Ответственности за то, что ребёнка лишили нормального обучения, никто не понёс.

Заместитель председателя Барановичского горисполкома Вадим Щербаков коротко подтвердил: ребёнок переведён в другой класс, для него подготовлен индивидуальный план обучения, ситуация остаётся на контроле.

Onlíner направил официальные письма в гимназию, управление образования Барановичского горисполкома и Брестский облисполком. Если ответы придут — опубликуют видение конфликта от системы образования.

А мы продолжим следить. Потому что за сухими формулировками «конфликтная ситуация» и «стратегия разрешения» — живой ребёнок, класс, расколотый на два лагеря, и взрослые, которые уже год не могут договориться, кто здесь жертва, а кто — агрессор.