Наверх

Пакт Молотова-Риббентропа, его последствия и значение для Беларуси

  • 30 сентября 03:36
  • Просмотры550
  • 0
Ещё пост

События августа-октября 1939 года находят диаметрально противоположную оценку у либеральных и прозападных историков с одной стороны, и поддерживающих советскую версию произошедшего, с другой стороны, эти вторые позиционируют себя как патриоты и борцы с очернением отечественной истории. 


Сентябрь 1939 года имел для Беларуси и белорусов наиважнейшее значение: к БССР были присоединены обширные земли с западной границей примерно по линии Керзона и условному разграничению территорий, ранее относившихся к Королевству Польскому и ВКЛ.


Польская официальная история, как это трактуется в школьных учебниках и в вузовских курсах страны, однозначно приравнивает «освободительный поход Красной Армии» к агрессии, оккупации и аннексии, действия советских военных преподносятся как преступления, равнозначные совершённым нацистскими интервентами, Катынь – советский Аушвиц и т.д.
Советские, а за ними и многие современные российские историки доказывают оправданность решений московского руководства, начиная от подписания Пакта Молотова-Риббентропа и военно-технического сотрудничества с гитлеровцами вплоть до «вероломного» нападения Рейха на СССР.


Наконец, есть третья группа историков, они вообще уклоняются от чёрно-белых оценок пакта и последующей оккупации Польши, предпочитая констатировать факты. «Неуступчивость Польши, политика "умиротворения" со стороны Англии и Франции, советско-германский пакт о ненападении привели к тому, что политический кризис 1939 г. перерос в сентябре в войну, развязанную Германией», – пишет Михаил Мельтюхов  в книге «Упущенный шанс Сталина. Советский Союз и борьба за Европу: 1939-1941».


Собственно пакт, его официальное название – «Договор о ненападении между Германией и Советским Союзом», имел ограниченное политическое значение как признание веса Советского Союза в европейской политике и сигнал западным державам, что Красная Армия не начнёт первой боевые действия против германских войск, что бы ни предприняли немцы.


Совсем другое дело – секретный протокол к Договору, подписанный, кстати, преимущественно по инициативе советской дипломатии.


Согласно закреплённым в нём договорённостям, северная граница Литвы становилась границей сфер интересов Германии и СССР в Прибалтике. При этом Литва получала Вильнюс (на тот момент польский). Вопрос о независимости Польши мог «быть окончательно выяснен» позже, по согласию сторон. 


В контексте международной обстановки из данного протокола вытекало обязательство каждой стороны не предъявлять претензии, если другая сторона захватит государство в пределах его «сфер интересов», и не претендовать на чужие «сферы интересов».


Кажущийся абсурдным и несправедливым шаг советского руководства о передачи Вильно Литве был результатом территориального торга с нацистами, Сталин всего лишь исполнил условия. Забегая вперёд, скажу: в первой половине 1990-х годов руководство Беларуси, до прихода к власти Александра Лукашенко, подтвердило незыблемость белорусско-литовской границы. Передача Вильно из состава БССР Литовской Республике, абсолютно незаконное с точки зрения действовавших до войны формальных норм советского права, приобрело окончательную необратимость.


Итак, наступило 1 сентября 1939 года, Вермахт вторгся в Польшу, разгорелась война у самых границ Беларуси. 


В абсолютном большинстве учебников написано – тогда началась Вторая мировая война. На самом деле – ничего подобного.


О начале мировой войны имеет смысл говорить, когда её пожар охватил всю планету. Это случилось двумя годами позже, когда Великобритания втянулась в войну против Японии, а Рейх объявил войну Соединённым Штатам. Два главных театра военных действий – европейский и азиатский – соединились в лице главных участников. То есть несколько локальных конфликтов слились в один, мировой. Германо-польская война была поначалу именно локальным конфликтом, таким она и задумывалась немецким руководством, с сентября 1939 года и до апреля 1945 года нацисты непрерывно просили мира, но получили лишь один выход из войны – безоговорочную капитуляцию. Но, коль речь вести о локальных конфликтах и вспомнить, кто подписал итоговый документ о мире в сентябре 1945 года, то отсчёт начала Второй мировой войны следует вести с 1937 года, с нападения японской армии на Китай. Следовательно, 1 сентября 1939 года никоим образом не может считаться точкой отсчёта, это или промежуточный пункт первого этапа войны, до глобального апофеоза, или событие, предшествующее будущей мировой войне. Но, как ни называй войну, с 1 сентября 1939 годы начали во множестве погибать белорусы – в боях или в качестве «сопутствующих потерь».


До сих пор не решён, да и не решается вопрос о статусе уроженцев белорусских земель (и украинских), давших отпор Вермахту в первые недели войны. Для живых он постепенно утрачивает актуальность: участников боевых действий 1939 года гораздо меньше, чем воевавших в 1944-45 годах. Но память, дань уважения и, не побоюсь этого наивного выражения, историческая справедливость?


После распада СССР стало возможно писать в положительном ключе о наших соотечественниках, ветеранах германо-польской войны 1939 года. Но и только. Родимым пятном, наследием СССР, не изжитым в современной Беларуси, остались негативные воспоминания о вооружённом отпоре Войска Польского частям Красной Армии. Белорусы сражались в Войске Польском, следовательно – стреляли в наших. Хотя бы гипотетически. 


Безвозвратные потери Красной Армии в период «освободительного похода» превысили две тысячи человек, польское сопротивление было незначительным и очаговым, а цифра убыли живой силы перекликается с таковой во время масштабных учений, столь любимых в СССР в эпоху «застоя». Я позволю себе предположить, что существенная доля советских потерь приходится на неосторожное обращение с оружием, дорожно-транспортные происшествия и прочие инциденты из-за обычной армейской неразберихи, а не вследствие огневого контакта с противником. Тем не менее, факт остаётся фактом: пусть в чрезвычайно ограниченном объёме, но польские силы дали вооружённый отпор «освободителям».


Отношение к лицам, стрелявшим в красноармейцев, зависит от позиции, кем считать в 1939 году армию СССР – освободительницей или орудием агрессии, интервенции, оккупации и аннексии, пособничавшей нацистам. Если второе, то белорусы, защищавшие Гродно – это патриоты Родины, если первое – идиоты, ставившие палки в колёса воссоединению Беларуси заведомо проигранной войне.


Однозначная полярная оценка тех событий невозможна. Не тот случай, когда в манере Маяковского получится объяснить крохе «что такое хорошо, а что такое плохо». Беларусь воссоединилась – хорошо, но войсковая операция без повода к войне в отношении государства, с которым действовал мирный договор, не вызывает рукоплесканий.


Тень событий 1939 года легла и на армию Андерса, и на польские сквадроны Королевских ВВС Великобритании: служившие там белорусы из числа позднее вернувшихся в СССР тщательно скрывали свою боевую биографию, опасаясь репрессий.


Советские исторические труды относительно Второй мировой войны неизменно содержали фразу: Советский Союз подвергся агрессии, он вёл справедливую освободительную Великую Отечественную Войну. Любые другие боевые действия за пределами Великой Отечественной в период 1937-45 г.г., от начала японо-китайского конфликта до капитуляции Японии перед СССР, США, Великобританией, Китаем, отодвигались на второй план. Происходила подмена, во всей Второй мировой войне Советский Союз представлялся жертвой нападения. Но это не правда.


Во-первых, выделение Великой Отечественной в особую войну из Второй мировой исторически бессмысленно. Сам термин «Великая Отечественная Война советского народа против немецко-фашистских захватчиков» не охватывает очень многого – собственно действий Вермахта против СССР, немецкие солдаты отнюдь не относятся к категории «советский народ»; а также боевых действий Красной Армии против союзных Вермахту войск – румынских, венгерских, испанских, финских, словацких, французских, шведских, датских, иранских, не считая соединений, сформированных из граждан СССР. Термин «Великая Отечественная» прозвучал летом 1941 года в идеологических целях, слово «отечественная» в названии войны было применено в неведении, что миллионы советских граждан выступят против СССР в рядах Вермахта, полицейских формирований и в национальных соединениях, таких, как белорусская дивизия СС «Вейсруссия» (в боестолкновениях на Восточном фронте не успела принять участия). И уж точно «Великая Отечественная» не охватывает множественных военных конфликтов, где Советский Союз первым применял вооружённую силу.


Оставим за скобками локальные войны с японцами в 1938-39 г.г., хоть императорская армия на СССР не нападала, вмешательство в боевые действия было сугубо инициативой советского руководства, и обратимся к карте Восточной Европы по состоянию на 31 августа 1939 года.

Советский Союз граничил на западе с Румынией, Польшей, Литвой, Латвией, Эстонией, Финляндией. Сравниваем с положением дел на 21 июня 1941 года. Латвия, Литва и Эстония присоединены полностью, территории Румынии, Польши и Финляндии – частично, причём в случае с Польшей имела место войсковая операция, с Румынией – угроза применения военной силы, с Финляндией – полномасштабная война. То есть все до единого западные соседи не остались без внимания товарища Сталина. Я склонен считать, что, независимо от агрессивной политики Рейха, Беларусь и белорусы были обречены быть втянутыми в очередную войну, потому что не вижу никаких оснований допускать, что в тотальном расширении СССР на запад гитлеровская Германия удостоилась бы какого-то особого снисхождения. Советских лидеров сдерживало представление о недостаточной мощи Красной Армии для быстрой победоносной войны с Рейхом, программа планового перевооружения должна была закончится после 1942 года, и тогда… Что могло случиться «тогда», мы не узнаем, позволю себе предположить – ничего хорошего.


И так, до 22 июня 1941 года Красная Армия дважды первой начинала военную операцию – против Польши и против Финляндии. Угроза военной силы привела к аншлюсу в Румынии. СССР – агрессор? Предпочитаю не торопиться с ярлыками.


Что интересно, достаточно объективная характеристика советской экспансионистской внешней политики дана в германской ноте об объявлении войны, документе, обосновывающем агрессию. Пусть основное назначение ноты – оправдание не имеющего оправданий акта, факты, в ней изложенные, имели место быть. Интересно, что спустя десятилетия после опубликования ноты в СССР я до сих пор часто слышу «вероломно, без объявления войны» и т.д.


Одновременно или чуть позже войну большевизму объявили союзники Германии, в том числе никак не подпадающие под категорию «немецко-фашистов», Испания послала одну дивизию на Восточный фронт, формально не участвуя в войне. Но на Финляндию Советский Союз напал первым!


В июньские дни после начала германской интервенции советская авиация начала массированные бомбардировки Финляндии, сухопутные войска нарушили финскую границу, правительство этой страны признало состояние войны с СССР. Казус белли присутствовал: финны позволили Люфтваффе использовать свои аэродромы для авианалётов на объекты Советского Союза. 


Ошибочность развязывания военных действий против Финляндии стала очевидной после выхода противника к Ленинграду; если бы сохранился нейтралитет Финляндии, пусть даже нейтралитет в пользу вражеской стороны, страна Советов меньше бы пострадала.


Отдельной страницей Второй мировой войны, малоизвестной, было совместное советско-британское вторжение в Иран, уничтожение иранской армии с безвозвратными потерями последней в десятки тысяч военнослужащих, свержение законного правительства и оккупация территории страны на долгие годы. И, наконец, законный повод к войне отсутствовал у СССР на момент начала операции против Квантунской армии в 1945 году. Сталин выполнил обязательства перед США и вернул утраченные царской Россией территории, но сами японцы чёткого повода не дали! Враждебное отношение правительства Хирохито к СССР таким поводом точно не являлось.
Так можно ли считать операцию по военному присоединению Западной Беларуси к СССР агрессией и оккупацией?


Пока повременю с ответом на этот вопрос и обращусь к практике других государств.


Почему-то не принято вспоминать, что агрессором и интервентом в сентябре 1939 года выступила Словакия, напав на Польшу. Да, режим был марионеточный по отношению к Рейху, но всё же Словакия выступала на политической арене суверенным государством. В наши дни участие американских марионеток в агрессивных действиях США по вмешательству в региональные конфликты под лозунгом насаждения свободы и демократии не освобождает американских сателлитов от ответственности.


Капитулировав 22 июня 1940 года, Франция переметнулась в нацистский лагерь и была самым верным союзником Рейха практически до самого его крушения, когда «герои» французской эсесовской дивизии защищали от Красной Армии подступы к Берлину. На немцев продуктивно работала вся французская промышленность, танкостроители упрашивали генералитет Панцерваффе разместить заказы на усовершенствованные танки «Сомуа», более приспособленные для просторов СССР… Но пик французской активности пришёлся на период после того, как Великобритания первой начала военные действия против Франции. Естественно – без объявления войны. И без казуса белли. Французы не остались в долгу. Что любопытно, против антигитлеровской коалиции они воевали лучше, чем «Свободная Франция» за союзников.
Подвожу итог. В том клубке противоречий, что сопутствовали Второй мировой войне, действия руководителей государств, впоследствии сформировавших антигитлеровскую коалицию, трудно назвать корректными с точки зрения норм международного права. Но и однозначно осуждать их не берусь, каждое решение принималось под давлением множества факторов, расчётов и с ожиданием конкретных последствий. Советский Союз вёл справедливую освободительную войну против Рейха и союзников нацистов, но про «агрессию» лучше лишний раз не напоминать.
«Освободительный поход» Красной Армии, непростительный в контексте нарушения коммунистами Рижского договора 1921 года (СССР – правопреемник РСФСР, нашей стороны по тому договору), не заслуживает однозначно отрицательной оценки, если рассматривать вопрос комплексно. 


Нужно учесть несколько чрезвычайно важных вещей.

1. Беларусь воссоединилась, пусть ещё не обрела независимости.
2. Были спасены от немедленного уничтожения сотни тысяч евреев, бежавших в восточные области Польши.
3. Отодвинув западную границу, Советский Союз выиграл бесценные дни для мобилизации армии после немецкого вторжения и разгрома приграничных войск; срыв темпа наступления по сравнению с заложенным в плане «Барбаросса» привёл к неудаче блицкрига, в затяжной войне с СССР шансы Вермахта резко снижались.


Минусы для нас также очевидны.
1. Беларусь навсегда лишилась шанса иметь в своём составе Вильно и Белосток; без Вильно она не воспринимается историческим правопреемником ВКЛ.
2. Присоединение территорий неизбежно сопровождалось интенсивными репрессиями в отношении «буржуазного и кулацкого элемента», в результате и в Беларуси, и в Украине образовалась значительная масса активного населения, враждебно настроенного к СССР, вербовочного контингента для оккупационных сил, а также личного состава антисоветских партизанских отрядов, действовавших до 50-х годов включительно.
3. Советский Союз серьёзно подмочил свою международную репутацию односторонним разрывом Рижского договора.


Скользкие моменты в присоединении западных областей Беларуси всегда служили и продолжают служить камнем преткновения с Польшей. Польская Народная Республика в качестве компенсации территориального ущерба 1939 года получила огромные куски земли за счёт Германии – Нижнюю Силезию с городом Бреслау (современный Вроцлав) и приличную часть Восточной Пруссии. Но с самого окончания Второй мировой войны и по сей день звучат голоса о неправомерности раздела Речи Посполитой на рубеже XVIII-XIX веков с призывом восстановить державу «от можа до можа». Реваншистская политика не находит поддержки у высшего руководства страны, но нередко озвучивается отдельными депутатами Сейма и другими деятелями второго эшелона власти. Территориальные претензии высказываются в адрес Украины и Литвы. В адрес Беларуси – практически никогда.


Уровень жизни в западных украинских (бывших польских, румынских и венгерских) городах – существенно ниже, чем в Евросоюзе. Польша наводнена иммигрантами из Украины. Полагаю, проведи сейчас референдум в Галиции, значительная часть населения проголосовала бы за вхождение национальной автономией в Польшу. Реальность сценария, при котором распад Украины приведёт к отчуждению части земель в пользу западной соседки, достаточно высока.
Украина не входит ни в ОДКБ, ни в НАТО. В случае вторжения иностранных войск в это государство Киев получит общеевропейское сочувствие плюс немного американского нелетального оружия. В нынешнем состоянии военное вмешательство Польши не представляется возможным, но если стрясётся очередной Майдан, Киев утратит власть над периферией… Не будем гадать, для белорусов крайне невыгодно иметь горячую точку под боком.


Литва на официальном уровне также считает неправомерным и преступным Пакт Молотова-Риббентропа, как и Польша, но не спешит вернуть полякам оттяпанный благодаря тому Пакту Вильнюс. Оба государства – члены НАТО, но на примере турецко-греческого конфликта мы знаем, что участники альянса не вмешиваются в боестолкновения между странами НАТО. 
В случае с турками, поспешно сбившими российский Су-24, мы также усвоили, что альянс не бросится на выручку государству, спровоцировавшему кризис. Не было и прецедентов военной помощи члену НАТО в случае угрозы его территориальной целостности; Великобритания сама отбивала Фолклендские острова у Аргентины, американцы искренне болели за англичан издалека, но и только. Поэтому если некий поворот международной политики приведёт к военному столкновению Польши и Литвы, литовцам помощи ждать не от кого. К счастью, вероятность горячего конфликта между ними ещё ниже, чем возврат Львова Польше.


А с Беларусью? Тут всё прозрачно. Я не сомневаюсь, что Россия не упустит возможности показать себя в роли регионального лидера и, если что, ударит «Искандерами» по польским военным объектам, пользуясь гарантированной безнаказанностью. «Выражение серьёзной обеспокоенности» Госдепартамента США российских военных не остановит. Поляки это хорошо понимают и, распинаясь о российской угрозе, нам территориальных претензий не заявляют, кроме, быть может, самых отмороженных персон, чьи голоса не особо слышны.


Нравится или кому-то не нравится, военный союз с Россией – наш безальтернативный вариант. Это одно из последствий той цепочки событий, что произошли после подписания Пакта Молотова-Риббентропа.

  • 0
    Добавить:
  • фото
  • видео
Написать комментарий
Чтобы оставить комментарий, авторизируйтесь или войдите через:
Реклама на сайте
Реклама на сайте

Топ комментаторы:

НеделяМесяцВсе время
Показать больше комментаторов